Идея, что если 40 лет таскать народ по пустыне, то в землю обетованную войдут свободные люди, в случае с Россией явно не сработала. Примерно 40 лет назад в СССР было отменено государственное рабовладение в отношении 36% населения. До этого жители сельской местности не имели паспортов, а колхозники, составлявшие большинство сельского населения, не имели вообще никаких прав. Постановление Совета Министров СССР от 28.08.1974 "Об утверждении положения о паспортной системе" в отношении селян стало действовать лишь к 1976 году и советские рабы 40 лет назад начали получать паспорта. Впрочем, к свободе это имело еще весьма отдаленное отношение. Так что, когда Запад 1.08.1975 подписал с Брежневым заключительный Акт Хельсинкских соглашений, то Брежнев его попросту надул, заявив о соблюдении прав и свобод человека в рабовладельческой империи.
Поэтому, когда 25 лет назад исчез Советский Союз, и вместе с ним исчезла советская форма рабства, на свободе оказались люди, среди которых примерно треть только полтора десятилетия к тому времени имели паспорта, а значительное большинство в принципе не понимало, что с этой свободой делать. В результате, помыкавшись несколько лет на воле, россияне вполне добровольно выбрали новую форму несвободы.
Сегодняшняя Россия прочно стоит на едином фундаменте, образованном в результате слияния двух анти-ценностей: НЕ-свободы и НЕ-доверия. Эти анти-ценности пронизывают весь российский общественный организм сверху донизу, включая властную вертикаль, экономику и повседневную жизнь граждан.
Наивысшей своей концентрации несвобода и недоверие достигают в Кремле. Путинский ужас перед собственным окружением вышел на уровень ночных кошмаров Сталина. Последние кадровые "перетряхивания" сильно напоминают сталинскую паранойю. Со всех значимых постов в государстве устраняются все, имеющие политический вес хоть на миллиграмм больше нуля. Назначение на ключевую должность главы администрации делопроизводителя Антона Вайно, да к тому же имеющего склонность публично нести бредовую заумь, это свидетельство явного желания Путина зачистить все пространство вокруг себя до зеркального блеска.
На это же нацелены и все эти охранники в креслах губернаторов. В парламенте – только клоуны, в правительстве – одни марионетки, на местах – личные бодигарды. Этот политический ландшафт – есть воплощения той концентрации несвободы и недоверия, которая сгустилась в голове Владимира Путина к 17-му году его владычества.
Диктатор – самый несвободный человек в своей диктатуре, живущий в атмосфере тотального недоверия. Диктатор доверяет только тому, кто не может предать физически, в силу какого-то анатомического свойства. Например, свой гарем султан может доверить только евнуху.
У Путина есть свой политический евнух, обладающий уникальной для человека, давно вращающегося в высших эшелонах власти, политической импотенцией. Это – Дмитрий Медведев. Его политическая импотенция может рассматриваться как эталон и храниться в Палате мер и весов. Человек за почти два десятилетия пребывания на вершинах власти не создал свою команду, умудрился не нагулять политический вес и ни на что вообще толком не повлиять. Таких людей в России, и ее окрестностях больше нет. Он – уникум. Медведев не может забрать власть, поскольку ему – нечем. Именно поэтому Путин и держится за Медведева и постарается сдать его только в крайнем случае, какие бы глупости тот ни говорил.
От Кремля волны несвободы и недоверия расходятся по всей стране, проникая во все поры общества, затрагивая все отношения, от экономических до культурных. Главный проводник несвободы и недоверия – путинские средства массовой информации.
Вываливая на головы россиян мегатонны лжи каждую секунду, российские СМИ, и прежде всего телевидение, порождают в этих головах чудовищные картины действительности, в которых весь мир стоит исключительно на насилии, в нем нет места морали и праву, а та ложь, которую зритель наблюдает на экране своего телевизора, и которую он, конечно, распознает как ложь, она – ложь наша, правильная, направленная против вражеской лжи.
По мере приближения 25-летнего юбилея августовского путча 1991 года, который похоронил Советский Союз и дал населявшим его народам шанс на свободу, появляется все больше публикаций, авторы которых пытаются осмыслить прошедший период и ответить на вопрос, почему большинство из этих народов шанс на свободу не использовали. Владимир Гельман в статье "Бегство от свободы", опубликованной в "Ведомостях", перечисляет шаги, уводящие от свободы, которые в каждый из "критических моментов" постсоветской политической истории делала Россия: отказ от политических реформ сразу после подавления путча в 1991 г., роспуск Съезда народных депутатов в 1993-м, президентские выборы в 1996 г., планомерное ограничение политической конкуренции в 2000-е гг. и репрессивная "политика страха" после 2012 года.
И далее профессор Гельман высказывает надежду, что "рано или поздно смена режима может (хотя и не обязательно должна) открыть новые шансы для демократизации России". Против такого рода гипотез возражать совершенно невозможно. Режим и впрямь либо сменится, либо нет. А в результате такой смены демократизация либо наступит, либо опять пролетим.
Мои соображения носят куда менее основательный характер, нежели у профессора Гельмана. Они основаны на наблюдении за тем процессом, который шел в стране в первую половину 90-х, когда и были, на мой взгляд, заложены основы дальнейшего отката. В то время можно было организовывать импичмент президента, инициировать любые законы. Власть не чувствовала опасности, пока не трогали ее фундамент. Которым и тогда и сейчас было телевидение. За четверть века после распада СССР в России так и не появился закон о телевидении. Все попытки его принять пресекались на дальних подступах.
Останкинская башня – это и есть та самая игла, в которой находится Кощеева смерть российского авторитаризма. Перерождение ельцинского режима завершилось с момента, когда Березовский поставил под контроль Останкино и фактически закрыл путь для создания общественного телевидения в России. Старт перерождению авторитарного ельцинского режима в тоталитарный путинский дало убийство НТВ.
Социокультурный фундамент современной России составляют вот эти две анти-ценности: несвобода и недоверие. Их постоянное воспроизводство обеспечивается тоталитарной конструкцией телевидения. И никакая смена лидеров ничего не изменит. Надежды, что путинский режим умрет вместе с нынешним хозяином Кремля – утопичны. Из этого телевизора выйдет новый диктатор. Как Ельцин второго пришествия вышел уже не-демократом из телевизора 1996 года, а Путин – из телевизора 2000 года. Это абсолютно телевизионные продукты. У тех, кто пытается осмыслить провал демократии в России представление о роли СМИ в духе тезиса Хрущева о "журналистах как подручных партии".
Нынешний телевизор и информационные войска в целом давно уже не подручные. Этот хвост давно уже виляет собакой. А точнее, он уже и есть сама собака. Путин находится внутри того информационного кокона, который соткан усилиями медийных структур, им же созданных. Он находится внутри той скорлупы несвободы и недоверия, которую эти структуры постоянно воспроизводят. Поэтому первым и главным шагом на пути выхода тоталитарного мрака должна быть полная ликвидация путинской медийной системы и создание нормальных, прежде всего общественных средств массовой информации.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
